Кто главный

Пришла пора собирать урожай, и ни одно деревце на террасированном склоне холма не останется без внимания. Люди отправляются на сбор олив целыми семьями. Толпясь под деревьями, забираясь на стремянки, они образуют картину, достойную пера Питера Брейгеля Старшего. Мы собираем оливы вместе с семьей Хафеза. Впятером или вшестером мы стоим под г устыми ветвями раскидистого, узловатого старого дерева и перебираем живые четки нашей госпожи – благословенной Палестины. Дочка сильного и ловкого Хафеза, семилетняя Роан, с волосами цвета спелой пшеницы, небесно-голубыми
Каббала Власти
глазами, непривычными для иностранца, но весьма распространенными в этих краях, и усмешкой на губах, забралась на самую верхушку дерева. Оливы, которые она срывает, зеленым дождем сыплются нам в руки, на плечи и на головы. Перед тем, как перейти к новому дереву, мы поднимаем подстилку за края, и в руках у нас оказывается целый мешок олив. Рядом щиплет траву светло-серый осленок. Он набирается сил, ведь всю обратную дорогу ему придется тащить эти мешки на себе.
Мы собираем оливы в Ясуфе, блаженной в своем уединении горной деревне. Ее высокие и просторные дома, построенные из мягкого светлого камня – свидетели ее былого процветания, достигнутого неустанным трудом. Широкие лестницы поднимаются к плоским крышам, на которых жители деревни отдыхают теплыми летними вечерами, наслаждаясь прохладным бризом с далекого Средиземного моря. Вокруг множество гранатовых деревьев. В описании Палестины, сделанном тысячу лет назад современником Вильгельма Завоевателя, деревня Ясуф упоминается в связи с обилием гранатов и мудростью ее уроженца, просвещенного шейха Ал ь-Ясуфи, который прославился в далеком Дамаске. Read more…

Левантинская весна непостоянна, как сердце красавицы, но в этом году она попросту зашкалила. Неделю назад белый крупный град громоздился грудами на улицах Тель-Авива; яростные потоки воды превращали долины в реки, а в трехстах километрах к северо-востоку, в Ираке, бушевала песчаная буря, опрокидывавшая американские вездеходы. Сегодня на страну навалился горячечным бредом хамсин, жаркий восточный ветер, несущий песок с востока и покрывающий небо белесым налетом. Между холодом и пеклом палестинские боги Баал и Астарта втиснули два-три дня ослепительной весны, когда одновременно цветут все цветы, изумрудом сияет умытая дождем трава, высокое синее небо надежно ограждает мир, и белые овцы неторопливо ползут по склону.
«Только семь дней в году у нас замечательные» — писала Леа Гольдберг, сентиментальная, но не бездарная поэтесса. В такие дни (четырнадцать веков назад) начал свой рассказ о Святой Земле, «Луг Духовный», замечательный палестинский монах и писатель Иоанн Мосх такими словами: «Что может быть приятнее весеннего луга, испещренного разнообразием цветов! Глаза не могут налюбоваться, обоняние — насладиться благоуханием. Что за разнообразие, что за дивная пе- строта в этом море цветов, мой возлюбленный Софроний», писал он своему другу и ученику, впоследствии — патриарху Иерусалимскому, а нам напомнил о сем наш современник, поэт Александр Бараш. Read more…

«Призрак ходит по планете, призрак избранничества евреев. Этот призрак сводит людей с ума… Этой формой душевной болезни страдает значительная часть израильского населения. Болезнь позволяет ведущим израильского телевидения говорить, что еврейского ребенка «убивают (нирцах) гнусные убийцы», а гойский «умирает (нехераг) в столкновении с армией». Она позволяет возмущаться взрывом автобуса в Хедере и восхищаться бомбежкой Газы. Она позволяет хоронить русских олимов (иммигрантов) за забором кладбища и отбирать поля и рощи у палестинцев. Болезнь эта дошла до того пункта, когда у нас с ней, как говорится, осталось только одно разногласие, да и то по земельному вопросу: или она нас похоронит, или мы ее» — так пишет в своей книге «Каббала власти» знаменитый израильско-русский писатель и публицист Исраэль Шамир.
Мы сидим с Исраэлем в прекрасной прохладной зале, продуваемой ветром с моря, в городке Яффа и мирно пьем арак. «Я убил в себе еврея», — спокойно говорит этот маленький улыбчивый человек. «Каким образом?» — удивляюсь я. «Стал православным христианином. Меня крестил палестинский архиепископ. Я хожу в арабскую православную церковь и молюсь вместе с палестинцами». «А если вы почувствуете, что еврей в вас снова просыпается?» — коварно спрашиваю я. «А я его снова замочу, — смеется Исраэль. —
Каждый еврей может и должен замочить в себе еврея». «А не боитесь, что вас обвинят в антисемитизме?» — «Антисемитами называли Т.С. Элиота и Достоевского, Жене и Гамсуна, святого Иоанна и Йетса, Маркса и Вуди Аллена — и я предпочитаю быть в их компании». Read more…

Религиозное соперничество — заведомая игра на ничью. Всякое достижение одной веры есть потеря для другой. Возвышение христианства было признано Сав- лом из Тарса, возглавлявшим людей, которые забили камнями Стефана-Мученика, смертельной угрозой Иерусалиму. Исламское завоевание Аравии и Северной Африки встревожило христианскую Европу. Реформация и расцвет протестантизма привели к кризису в Риме. Торжество коммунизма ознаменовалось гонения- ми на христиан. Наконец, внедрение секуляризма в систему американского школьного образования привело к оглушительному поражению христианства.
С детского сада и до двенадцатого класса детям внушают то мировоззрение, с каким они вступят во взрослую жизнь, и тем самым формируют будущее нации. Детей учат, во что следует верить, что ценить, к чему прислушиваться и как жить. Сегодня христианство в школах оказалось в положении бедного родственника, которого гонят отовсюду. Очередное торжество революции — насколько оно долгосрочно?
Перелистаем «Гуманитарный манифест» 1973 года. Там содержатся все те положения, которые сегодня вдалбливают нашим детям в школах23. «Вера во внимающего молитвам Бога… есть вера в недоказуемое, пережиток прошлого… Традиционная этика не смогла удовлетворить современные потребности…24 Обещания посмертного спасения и вечного проклятия равно иллюзорны и небезопасны для психики…25 Наука утверждает, что человеческий род есть результат эволюции природы»26. Дети выходят из школ, преисполненные подобных идей, поскольку учителя ревностно выполняют пожелания культурной революции и стараются донести до учеников новую правду во всей ее неприкрытой мерзости, а христианство не пускают даже на школьный порог.
«Секулярные гуманисты» не скрывают своей цели. Манифест провозглашает право каждого человека «на контроль рождаемости, аборт и развод» и добавляет: «Многие разновидности сексуального поведения не могут и не должны считаться дурными по определению»27. Свобода включает в себя «признание права каждого человека на достойную смерть, эвтаназию и самоубийство»28. И теперь, когда активисты революции добились изгнания христианства из системы школьного образования, эти принципы, эти догмы преподаются нашим детям. Таким образом, хоть Америка и остается в целом христианским государством, ее общественные институты и массовая культура уже давно и полностью дехрис- тианизированы. Read more…